Читать книгу - "Дыхание леса. 7 лет дикой жизни - Жоффруа Делорм"

хозяйство в определенных местах с тем, чтобы не мешать разрастаться лесу, а фауне там – развиваться. Лес перестает быть источником питания и древесины, а используется исключительно для охотничьих целей.

Одной из первых привилегий, отмененных Французской революцией в 1789 году, становится право на охоту. Разрушение старого социального порядка влияет и на жизнь тысячи диких животных, включая косуль. До этого времени охотиться имели право исключительно короли и дворяне; косули не представляли практически никакого охотничьего интереса. Начиная с XIX века косуле присваивается статус «мелкой дичи», и охота на нее не имеет никаких ограничений. Охотиться на нее могут абсолютно все, и это приводит к тому, что этот вид практически полностью исчезает из лесного ландшафта. ХХ век и две мировые войны привносят свою долю в исчезновение диких животных. Только с 1979 года, когда принимается закон, регламентирующий охоту, появляются ограничения на отстрел косуль, и животным дают возможность немного передохнуть. Вид начинает вновь размножаться, и численность стабилизируется. Следует заметить, что лесовосстановление после войны, огромные однообразно засаженные плантации деревьев, развитие озимых культур, подкормка животных в лесных массивах и все меры, принимаемые в эпоху индустриализации во Франции, становятся причиной полной дестабилизации биотопа[27] косуль. Индустриализация и механизация сельского хозяйства постепенно приводят к тому, что существование дикой фауны больше несовместимо с рентабельностью лесозаготовительной и сельскохозяйственной деятельности. Косули мало изменились с того момента, как на Земле появился человек. Но, с другой стороны, культурные революции последних столетий, а особенно последних десятилетий, почти полностью перекроили жизнь животных в лесу.

Не так давно человек находил в лесу почти столько же полезной пищи, сколько на полях. Люди в эпоху неолита питались в основном желудями дуба. В Средние века желудь повсеместно входит в рацион питания людей, из него делают галеты или хлеб. Его используют для приготовления водки и в качестве заменителя кофе. Появление картофеля знаменует конец потребления желудей. Другие плоды, такие как каштаны, лещина, грецкие орехи, боярышник, терн, дикая груша, вишня и рябина, пользовались большой популярностью среди населения. В Альпах большие семена-орешки кедровой сосны повсеместно заготавливались на зиму, а растительность в подлеске, где произрастали эти хвойные деревья, была не менее богата плодами, если не более, чем остальные деревья в лесу. В пищу употреблялись земляника, малина, ежевика и брусника. Слава о грибах из наших лесов дошла до Рима. Папоротник использовали для набивки матрацев. Листьями бука набивали тюфяки, поэтически называя их «перьями дерева». Рогоз использовался как настил на земляном полу. С незапамятных времен лес служит источником смол, лака, латекса, фруктов, древесины и прочего, и прочего. К тому же культурная нить, связывающая нас с лесом, позволяет нам «регулировать», без особых усилий и дополнительного внимания, количество пищи, доступной нам в этом самом лесу. Таким образом, естественное хищничество помогает нам участвовать в регуляции видов. Продержаться так долго в лесу мне позволила именно эта культурная связь. Проблема кроется в том, что мы отошли от простого собирательства и обратились к интенсивным и деструктивным методам древоводства, при полнейшем пренебрежении к малым растениям, которые составляли величие и богатства наших лесов. Цель при этом была одна – получить как можно больше прибыли.

Сегодня, когда косуля откусывает последнюю почку на ветке молодого дерева, предназначенного в ближайшем или далеком будущем на продажу, то это растение в глазах лесоводов и лесозаготовительной индустрии переходит в разряд «изуродованных», а значит, непригодных для использования. Для того чтобы этот индустриальный парк, называемый лесом, восстановился, вкладываются деньги в защитные заборы или ограждения, но это дорогостоящий процесс (двадцать тысяч евро за десяток гектаров). Такие конструкции нередко устанавливаются на опушках, просеках или участках, где прошла полная вырубка леса. Косули теряют привычный ареал обитания, им не хватает пропитания, и в результате они вынуждены перебираться в другие лесные массивы. Там они, естественно, не перестанут питаться, что означает установку очередных дорогих заграждений. Существует индивидуальная защита молодых растений. Она может быть в форме пластикового цилиндра или специальной сетки и позволяет растению беспрепятственно развиваться, однако это зачастую стоит дороже самого растения и никак не решает проблему пропитания косуль.

Лес, колонизированный Человеком современным, на оставляет ни сантиметра места для других видов, с которыми он живет на равных. Тем не менее научиться делиться легко, или я бы сформулировал это как «научиться давать, чтобы получать». Если я рядом с буком или елью посажу иву, которая не имеет никакой коммерческой ценности, то косули съедят именно иву, так как для них она более вкусна. Если я оставлю ежевику в лесных зонах, где не ведется хозяйственная деятельность, то я создам убежище и защиту для косуль, и им не придется искать их в другом месте. Если я оставлю на просеках нескошенную траву, то косули не пойдут искать ее в придорожной канаве, ну и тому подобное. Нам следует думать о лесе не как об индустриальной площадке, но как капитале, дающем неограниченную и нескончаемую прибыль. На наших «полях с деревьями» косули не перестанут есть только ради того, чтобы угодить нам. Они взаимодействуют с лесом. Они не эксплуатируют его, а заботятся о нем, лелеют, питаются им, и у них нет ни единого желания испортить этот жизненно важный природный ресурс. Не стоит искать идеальную плотность животного мира, чтобы защитить лесную индустрию от диких животных. Охота не должна регулироваться – она никогда не регулировалась и не может быть отрегулирована, потому что это нестабильный процесс. Он зависит от климата, метеорологических условий, наличия пищи, хищников и множества других факторов. Современная промышленность в нашем веке устанавливает квоты и перепроизводит продукцию, ориентируясь на спрос, который также изменчив и неопределен. Такой способ функционирования не может быть действенным в лесной промышленности, да и в любой другой сфере, связанной с природой. Установление лимита плотности косуль в двадцать голов на сто гектаров не имеет никакого смысла для животных, живущих вне наших меркантильных правил. Использования одного индикатора недостаточно для создания устойчивого «натуро-индустриального» равновесия, тем более в мире, уже затронутом климатическими изменениями. Годовые замеры численности отражают лишь среднее значение по популяции, но не являются абсолютным показателем. Невозможно вести речь о равновесии, когда природная среда превращена в месторождение. Задача лесозаготовительной индустрии состоит в том, чтобы вписаться в законы природы, иначе баланса не достичь. Следует оставлять в лесу заросли, создавать «зоны тишины», делать обрезку деревьев и кустарников, оставлять естественные опушки и просеки, поощрять естественное распространение семян и заботиться о всходах, снижать давление охоты и признавать тот факт, что косули способы к саморегулированию своей популяции. Нет, Человек совсем не